Мнение секретаря по агитации и пропаганде Донецкого рескома ЛКСМ РФ Александра Димитрова
Приходят сообщения, которые невозможно читать без горечи. Шахтёры Донбасса — люди, которые каждый день спускаются под землю, чтобы в домах был свет, а заводы работали, — пишут: «У нас задолженность от 4 до 7 месяцев по зарплате. Мы работаем, но мы и жить хотим достойно». Это не жалоба. Это крик о помощи, который уходит в пустоту.
Что мы видим по фактам
11 подразделений ГУП ДНР «ГУРШ» имеют долги по заработной плате. Люди работают, но денег не получают. Более 10 шахт переведены в режим водоотлива — шахтёры не добывают уголь, они качают воду, чтобы не затопило выработки и не рухнула экология региона. Они буквально держат Донбасс на плаву, а их семьи тонут в долгах.
Конкретный пример: электрослесарь подземный 5 разряда шахты имени В.М. Бажанова — долг 319 066,36 рублей за июнь, июль и август 2026 года. Зарплату за май выплатили только 14 июля. Полгода человек работает за идею, а его семья живёт в займы.
Формальный ответ Роструда
Самое циничное — формальный ответ Роструда. Инспекция труда признаёт долг, но отказывается проводить проверку: постановление Правительства РФ № 402 от 16.03.2023 запрещает контрольные (надзорные) мероприятия в новых регионах. Они могут лишь направить «предостережение о недопустимости нарушения» и «информацию в прокуратуру для сведения».
А работодатель прямо говорит: «Задолженность будет выплачена при выделении дополнительного финансирования». То есть шахтёрам заплатят только тогда, когда федеральный бюджет соизволит выделить средства. Им обещали ко Дню шахтёра — не дали. Обещали до 10 сентября — не дали. Теперь говорят «к Новому году».
Система сломана
Но самое страшное в этой истории — не отсутствие денег. Самое страшное — что система просто сломана.
В эфире одной из передач председатель Макеевской территориальной организации профсоюза угольщиков Георгий Янков сказал то, о чём все молчат: руководитель предприятия физически не может выплатить долги, потому что у него нет денег — предприятие ничего не производит и полностью сидит на государственном обеспечении. Он не ворует и не саботирует — он просто заложник неработающей бюджетной машины.
Янков приводит конкретный пример: с октября прошлого года работники «Макеевугля», оставшиеся после банкротства, продолжают работать — оформляют документы, списывают имущество, готовят ликвидные активы к продаже, чтобы за счёт этих средств закрыть долги по зарплате. И что? До сегодняшнего дня не принято решение по недвижимости, которую можно было бы продать. Вопрос решается месяцами. А люди в это время просто ждут — без денег, без ответов, без перспектив.
Что необходимо сделать
Ситуация требует не формальных отписок, а реальных действий. Когда читаешь ответ Роструда, складывается ощущение, что все участники процесса играют в бюрократическую игру. Инспекция труда разводит руками: «У нас нет полномочий». Прокуратура получает «информацию для сведения». Работодатель ссылается на отсутствие финансирования. А шахтёр, который каждый день спускается в забой, остаётся один на один с проблемой, которую не может решить ни он, ни его семья.
В этой ситуации необходимо сделать три вещи — и это не абстрактные призывы, а конкретные шаги.
Первое. Перестать прятаться за формальностями. Если закон или иной нормативный правовой акт запрещает проверки в новых регионах — значит, его нужно срочно менять или создавать механизм контроля в обход этого запрета. Нельзя оставлять работников без защиты только потому, что чиновникам неудобно спускаться под землю. Мы говорим о людях, которые рискуют жизнью каждый день, — а им отвечают «предостережением о недопустимости нарушения». Это издевательство.
Второе. Государство должно взять на себя ответственность за отлаженность системы. Георгий Янков сказал точную фразу: «Государство многое отдало в частные руки. Везде говорят: есть собственники. И в итоге — умыли руки». Это суть проблемы. Если угольная отрасль Донбасса сегодня — это государственная структура, то государство обязано не просто «выделить финансирование», а выстроить чёткую цепочку: реорганизация → увольнение → заявка → деньги. Без этой цепочки мы будем вечно слушать отговорки «ждите Нового года».
Третье. Сохранить людей — это вопрос национальной безопасности. Согласен с Янковым в том, что без программы развития угольной промышленности мы потеряем кадры, а потом некому будет передавать опыт молодёжи. Можно нарисовать в бюджете 61 миллиард, можно объявить о «возрождении» — но если шахтёры разбегутся, эти миллиарды будут просто зарыты в землю. Опыт не продаётся на рынке. Он уходит вместе с людьми.
Шахтёры Донбасса вынесли на своих плечах войну и разруху. Они заслужили не «предостережение», а достойную жизнь. И это вопрос не только социальной справедливости — это вопрос элементарного уважения к людям, которые держат регион на плаву. Если мы говорим о возрождении Донбасса, то начинать надо не с миллиардов, а с того, чтобы человек, который каждый день спускается под землю, точно знал: его зарплата придёт вовремя. Иначе вся остальная риторика — пустые слова.
Секретарь по агитации и пропаганде
Донецкого рескома ЛКСМ РФ
Александр Димитров
